ПАМЯТИ ГЕРОЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МЕДВЕДЕВА ДМИТРИЯ ГЕННАДЬЕВИЧА (Часть 1)

30

17:35

Май

ПОСЛЕДНЯЯ КОМАНДИРОВКА НА ВОЙНУ. (Часть 1).
__________________________________________

Оперативная информация была более чем серьезная. В одной из квартир девятиэтажки в Грозном скрываются боевики — приближенные Басаева.
Группа бойцов «Вымпела» спускалась с верхнего этажа вниз, «отрабатывая» квартиру за квартирой. Но бандиты словно испарились.
На четвертом этаже у дверей одной из квартир вымпеловцы замерли, вслушиваясь в тишину. За дверью — ни шороха.
Решили входить.
В это время в квартире шестеро бандитов приготовили к бою автоматы, пистолеты, гранаты.
Первый боец «Вымпела», ворвавшийся в комнату, получил тяжелые ранения, однако, к счастью, выжил. Вторым вошел подполковник Дмитрий Медведев. По боевому расчету на его месте должен был идти другой сотрудник, но он, как командир, в последний момент изменил решение.

Медведев принял на себя основной удар. Он погиб. А в далекой Москве его ждали жена, дочери и маленький сын Семка.

«СЧАСТЛИВЕЕ МЕНЯ НЕТ ЧЕЛОВЕКА…»

В очередной свой приезд с таджикско-афганской границы майор Дмитрий Медведев предложил Наиле руку и сердце. Она, откровенно говоря, испугалась. Знакомство их длилось немногим более полутора лет. Да и за эти месяцы Наиля
видела Дмитрия всего несколько раз, когда он приезжал в Москву. Но дело даже не в этом. Были другие более веские обстоятельства.
«Знаешь, — сказала Наиля, — тебе надо хорошо подумать, прежде чем взвалить на себя такую ношу». И была права. С точки зрения обычного человека Дмитрий совершал право же странные поступки — решил жениться на женщине старше себя, да еще с двумя детьми. Первой дочери Наили в тот год исполнилось одиннадцать лет, младшей — девять. Девочки вступали в непростой возраст, и она понимала, какую ответственность по содержанию семьи, воспитанию детей собирался взять на себя Дмитрий.
Она очень любила этого человека. И потому боялась за него. Наиля была разведена, осталась без мужа и одна поднимала дочерей. Что говорить, жилось трудно. Работала медсестрой. Но это, как она считала, трудности и заботы ее семьи, и их Наиля не собиралась перекладывать на чьи-то плечи.
С другой стороны, понимала: жизнь в этот сложный момент протягивает руку помощи, и этот добрый улыбчивый майор может стать ее судьбой.
Так оно и случилось. На предупреждение «хорошо подумать» Дмитрий обнял Наилю и сказал, что «всегда мечтал иметь много детей и большую семью».
23 октября 2001 года они поехали в ЗАГС. Наиля волновалась, что их не распишут, но ошиблась. Дмитрий был участником боевых действий и, оказывается, имел право зарегистрировать брак без всякой очереди, в один день, что, собственно, и произошло.
У них не было медового месяца и даже медовой недели. Дмитрий уезжал вечером того же дня. Прощаясь, он сказал: «Я знаю, теперь у меня есть дом и есть ты».
Судьба отвела им для счастья всего три с половиной года. Даже в масштабах короткой человеческой жизни это так мало. Несправедливо мало. «Но Дима принес столько добра, радости и света, — говорит Наиля, — что мне хватит на всю оставшуюся жизнь».
Он мечтал о долгой жизни. «Неля (так Дмитрий звал ее на русский манер), мы вырастим девочек, отдадим их замуж, поднимем Семку (сын Медведевых, родившийся в 2003 году) и уедем вдвоем в тайгу. Поставлю избушку, куплю козу и будем вместе встречать старость. Умрем через 40 лет в один день».
«Я столько не проживу», — отшучивалась Наиля. Но вот поди ж ты — живет, а его нет.
И все-таки за три с половиной года они многое успели. По сути он ворвался в их тихое женское царство и перевернул жизнь.
Дмитрий был страстным спортсменом. Очень любил бег, можно сказать, жил бегом. Про себя Наиля часто отмечала: он, естественно, не мог не есть, не дышать воздухом, а еще не мог не бегать. В день, если представлялась возможность, выходил на дистанцию по три раза. Для него 15-20-километровый кросс — привычное, повседневное дело.
У него даже позывной был «Форрест». Помните американский фильм «Форрест Гамп» с Томом Хэнксом в главной роли, который в беге не имел равных.
Зимой Дмитрий увлекался лыжами. На первых же соревнованиях в Центре специального назначения ФСБ он занял второе место. Кстати, очень переживал, что не первое.
Однако майор, а потом и подполковник Медведев не только сам увлекался бегом, лыжами, велоспортом, но и увлекал за собой других. В первую же зиму совместной жизни у Наили, ее дочерей Лилии и Алсу появились лыжи. Каждый свободный час Дмитрий тащил их на лыжню, в лес. Сыну Семену еще не исполнилось и двух лет, а отец подобрал ему маленькие лыжки, миниатюрные палочки и с нетерпением ждал следующей зимы. Он мечтал, как вместе с сыном выйдет на лыжню.
Весной купил всем велосипеды, и они семьей совершали велопрогулки.
За свои 35 лет офицер Погранвойск, а потом Федеральной службы безопасности Дмитрий Медведев вдоволь навоевался. Почти четыре года в Таджикистане на границе противостоял «душкам», потом были постоянные боевые командировки в Чечню. Однако со стороны он виделся человеком сугубо штатским, мягким, семейным. Когда Дима погиб, близкие соседи Наили удивлялись, никто из них и подумать не мог, что он боевой офицер, сотрудник спецподразделения «Вымпел».
А он и вправду был очень домашним. Боевая работа вовсе не мешала нежно относиться к жене, заботиться о детях. Любил собирать ягоды, сам варил варенье, делал морсы. Из каждой командировки привозил домой сушеные грибы, разные травы. Кстати, разбираться в травах и их целебных свойствах его научил еще в детстве старичок-сосед. На заставе уже сам Дмитрий обучал этим премудростям солдат, заставлял их собирать травы, варить отвары. В те сложные 90-е годы, когда на заставах в Таджикистане с продуктами было туго, целебные отвары здорово помогали, поддерживали силы пограничников.
Случалось, Наиля, уставшая, возвращалась с ночного дежурства, а муж торжественно объявлял: «Ну что, мать, я поставил тесто, будем печь пироги». Какие пироги? Она валилась с ног от усталости, но он лаской, шутками-прибаутками словно вдыхал в нее новые силы. И, забыв о тяжелой смене, с любовью и улыбкой вместе брались за пироги.
«Вообще, это были годы, — признается Наиля, — когда я расслабилась, почувствовала себя по-настоящему женщиной. Раньше такого позволить не могла. Семья, дочери были на мне. А тут появился мужчина, на которого можно опереться. Помните пословицу: за мужем, как за каменной стеной. Вот за такой стеной была и я».
Умом она понимала — служба у Дмитрия опасная. Знала, случается, гибнут ребята и из «Вымпела», и из «Альфы». Беслан — тому подтверждение. От других жен офицеров слышала: мужья говорят им, мол, должна понимать, могут из командировки и не вернуться.
Дима никогда такого не говорил. Почему? Раньше она этим вопросом не задавалась. Считала — не говорит, и не надо. Теперь не спросишь. Конечно, знала, в Таджикистане он бывал в разных переделках — и под автоматную очередь попадал, и под разрыв гранаты — и ничего, ни одной царапины. Отсюда, наверное, и вера — с ним ничего не случится.
…В конце марта 2004 года Дмитрий прилетел из очередной командировки. У них была горная подготовка. Она запомнила его очень загоревшим и уставшим. Обычно слово «загоревший» хорошо сочетается со словом «отдохнувший». А тут вышло наоборот. Судя по всему отдыхать там было некогда. Как раз из Кемерово прилетела Димина мама — Любовь Семеновна, чтобы посидеть с маленьким Семой. Свекровь согласилась побыть с детьми, а их отпустила на два дня в дом отдыха «Подмосковные вечера».
Так за много месяцев они остались вдвоем. В Подмосковье — ранняя весна, еще прохладно, сыро, но им было хорошо наедине друг с другом. Во время одной из прогулок по лесу он как-то погрустнел и словно нехотя признался: «Неля, 31-го мы улетаем в командировку».
Она поняла: командировка боевая. Хотя Дмитрий никогда их не делил на тренировочные и боевые. Просто, уезжая в Чечню, говорил, что будет трудно.
30 марта, накануне, Наиля помогала ему собираться, складывала вещи. Дима уезжал ночью. Улетали утром, а от Кунцево, где жила их семья, до Балашихи — не ближний свет, ехать два часа.
Он тогда впервые ей с горечью сказал: «Ты знаешь, в этот раз не хочется ехать. Не несут ноги». Свой сухой паек, который обычно набирал, — орехи, изюм, чернослив почти наполовину оставил дома.
«Когда добрался в отдел, — вспоминает Наиля, — позвонил уже поздно ночью. Слышу голос в трубке: «Ну что, дорогие мои!» Дима всегда к нам так обращался. Я его старалась успокоить, подбодрить, говорила, что мы его любим. Но разговор как-то не клеился, он сухо с нами поговорил, и они улетели. И вот за 14 дней командировки он ни разу нам не позвонил. Такого никогда не было. Я и мать переживали: почему не звонит? Но, видимо, не мог, работы было много.
А его сослуживец, который погиб с ним, Илья Мареев, жене позвонил и признался: «Надя, что-то у меня душа не на месте. Сердце скачет из груди». Та успокоила его: «Не волнуйся, я сейчас иду в церковь и за тебя помолюсь, все будет хорошо».
Однако все пошло иначе. При штурме квартиры в одном из домов Грозного вымпеловцы были встречены кинжальным огнем террористов. Огонь бандиты вели в упор, с короткого расстояния. Не помогли ни щиты, ни бронежилеты. Погибли бойцы спецподразделения подполковник Дмитрий Медведев, майоры Илья Мареев и Михаил Козлов.
Так случилось, что последним, кто оказался рядом с убитым Димой Медведевым, был оперативник ФСБ Алексей П.
Вот что он рассказал о том бое.
— В день операции нам сказали, что будем работать с сотрудниками «Вымпела». Была информация: в одной из квартир в доме-девятиэтажке скрываются крупные чеченские командиры из ближайшего окружения Басаева.
Мы вместе с Денисом Плетневым одну девятиэтажку обошли, и тут звонит мой начальник, руководитель службы по борьбе с терроризмом. Отдает приказание переместиться в другой дом.
Поднялись туда. На площадке две квартиры. У дверей одной готовились к штурму вымпеловцы. Мы же зашли для проверки и выяснения обстоятельств в соседнюю квартиру. Там находились две женщины с детьми.
Только поздоровались, начали разговор. И тут на лестничной площадке взрывы, грохот, стрельба. Денис хватает женщин и детей, сажает в угол и закрывает матрацем. Я становлюсь у противоположной стены.
Первый бандит забегает в комнату, боковым зрением увидел меня и начинает разворачиваться. Ну я из автомата дал очередь, то ли убил, то ли подранил его, и он упал в проем двери.
Второй бандит, который шел за ним, вбегает и начинает огонь вести в мою сторону. Первый выстрел попадает мне под сердце (хорошо бронежилет спас), второй дробит руку.
Потом врач в госпитале сказал, счастье, что пуля но касательной прошла. Если бы напрямую, пробила бы сердце.
Я в это время тоже в ответ открываю огонь, и Денис начинает стрелять. Боевик падает, хрипит.
А у меня пуля раздробила кость, зацепила нерв, и рука повисла, как плеть. Вижу, Денис достает гранаты и смотрит в проем. Говорю: «Бросай, не жди». Он бросает, и в это время его, видимо, подстрелили.
Потом, помню, взрыв, и я теряю сознание. Когда начинаю приходить в себя, вижу — все горит, лицу, руке нестерпимо жарко. Женщин, детей в комнате нет, и Денис сидит неподвижно. Я к нему подползаю, сталкиваю горящий матрац, хочу вытащить, но не могу. Рука не действует, сил нет.
Потом, когда выползал, еще раз потерял сознание. Очнулся, сзади, на моей спине, лежит Дмитрий Медведев. Он сидел у стены, видимо, я его зацепил, когда полз, и он упал на меня. Я ему. «Братишка, ты жив?», а сам чувствую, тело у него тяжелое, свинцовое, не шевелится, не отвечает.
Пошарил рукой, оружия ни у него, ни у меня нет. А бандюги ходят в соседней комнате, разговаривают по-чеченски. Хорошо, что гранаты остались. Думаю, если пойдут, взорву. Потом опять сознание ушло, видимо, от потери крови. Не помню, как меня ребята вытащили. Считаю, что Плетнев и мне жизнь спас, и этим чеченским женщинам, и детям.
…Теперь, когда со дня смерти Дмитрия пошел второй год, Наиля многое перебирает в памяти, но почему-то чаще всего вспоминает рождение сына Семена и поведение мужа.
В тот день Дмитрий уехал на службу как обычно, в шесть утра. В девять позвонил, а ему сказали: «Ее увезли в роддом». Через полчаса он уже был в роддоме. Как успел, на крыльях что ли летел?
Зашел в маске, в белом колпаке, взял за руку и тихо уверенно сказал: «Спокойно, все будет хорошо». Его вывели. Ей предстояло рожать, а на душе и вправду стало легко и спокойно.
А когда через несколько дней он приехал в роддом забирать жену и принял на руки сына, сияющими глазами взглянул на нее: «Неля, счастливее меня нет человека на свете».

УМЕЛ ЛЮБИТЬ, СЛУЖИТЬ, ДРУЖИТЬ…

Дима Медведев родился в обычной рабочей семье. Отец его был шахтером. Но вот чтобы сын пошел по его стопам, — не хотел. Мечтал видеть сына военным. И тот исполнил отцовскую мечту — поступил в Алма-Атинское высшее пограничное училище.
После окончания училища уехал служить на Дальний Восток заместителем начальника 9-й погранзаставы. Прослужил год, и его направили в Таджикистан. Здесь он исполнял обязанности замначальника заставы десантно-штурмовой маневренной группы. Как служил? Ответом на этот вопрос может стать рассказ капитана Николая Фархутдинова, опубликованный летом 1994 года в газете «Дальневосточный пограничник».
«Я приехал в Среднюю Азию раньше Медведева. И понимаю, что движет Дмитрием. Хотя словами это трудно передать.
Дима — человек боевой. Таких там уважают. Прибыл он к нам в августе. Попал в десантно-штурмовую группу. А туда брали только добровольцев: ведь задачи ребятам приходилось выполнять самые ответственные, сопряженные с риском.
Дней через десять Медведев добровольно вызвался в рейд на «зачистку» базы противника. Вместе с товарищами принес в отряд большое количество оружия. Участвовал во всех операциях десантно-штурмовой группы. Больше десяти раз ходил в рейды по территории, контролируемой оппозиционерами.
Тысячами надо считать то количество оружия, которое удалось захватить у моджахедов при участии Медведева. Представлен, кстати, к двум наградам: медалям «За отвагу» и «За отличие в охране государственной границы».
Вот такая оценка боевой деятельности молодого офицера.
Через семь месяцев пребывания в Таджикистане Дмитрий вновь возвращается на свою родную заставу на Дальний Восток. Съездит в отпуск, вернется. И затоскует… по Таджикистану.
А вскоре в отдел кадров Дальневосточного пограничного округа поступит его рапорт: «Прошу направить в Таджикистан. Повторно».
Откровенно говоря, не все офицеры-пограничники рвались на таджикско-афганскую границу, под душманские пули. Особенно, если там, на Дальнем Востоке, оставалась семья. Тот же капитан Фархутдинов признавался: «Офицеры волнуются за свои семьи. И это вполне объяснимо. Перед тем как уехать в командировку, мне тоже обещали в случае чего помочь семье. Но, вернувшись, я узнал: никто ничего не делал».
Дмитрий же был холостяком. По существу ничего его на Дальнем Востоке не удерживало. А там, в Таджикистане, не без основания считал, что занимается настоящим мужским делом — защищает рубежи Родины. Пусть и вдалеке от России.
Поэтому вторая его командировка в эту «горячую точку» затянулась уже на три года.
Вспоминает сослуживец Медведева по Московскому погранотряду Андрей Морозов:
— С Дмитрием мы познакомились еще на Дальнем Востоке, вместе начинали службу в Сковординском пограничном отряде. Правда, он приехал по окончании училища на год раньше меня.
Потом, осенью 1994 года, судьба нас свела в Таджикистане. Я возвратился из отпуска, а Дима уже находился в Душанбе.
Горячие августовские события, когда наших 18 пограничников во главе с Вячеславом Токаревым и Олегом Хмелевым сражались с «духами», арабами и пакистанцами в количестве 70 человек, были позади. Началась операция «Возмездие».
Понаехали генералы из Москвы, и пошли плановые «зачистки», освобождение высот, на которых «духи» уже свои базы укрепили, пшеницу выращивали. Словом, расположились по-хозяйски. В общем, это для нас была давно потерянная земля. Теперь решили вернуть ее.
Дима, откровенно говоря, очень переживал, что поздно приехал с Дальнего Востока и в те августовские бои не попал.
Мы с ним были в одинаковых званиях, должностях — замами начальников застав в десантно-штурмовой группе, неоднократно участвовали в боевых рейдах.

0 0 голоса
Рейтинг статьи
Автор: Страна Героев
eye 609
message 0

Читайте также

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x